Компания "Скартел", работающая под брендом Yota, намерена вложить 100 миллионов долларов в развитие сетей беспроводной связи WiMax в Перу, пишет газета "Коммерсант". Позже "Скартел" намерена продолжить экспансию на рынки стран Латинской Америки, построив сеть в Никарагуа, с властями которой уже достигнуто предварительное соглашение, а также в Венесуэле.

"Скартел" оказался единственным участником конкурса на строительство сети мобильного WiMax в Перу, после того, как венесуэльский оператор Omnivision и перуанский Perusat не были допущены к конкурсу. "Скартел" заплатил за лицензию на миллион долларов больше минимальной цены в 3,9 миллиона долларов.

Сеть компании должна покрыть 12 регионов страны, где проживает большая часть населения Перу. Оборудование для сети мобильного WiMax в Перу поставлять будет, скорее всего, Samsung.

Сейчас "Скартел" предоставляет услуги под брендом Yota в Москве, Санкт-Петербурге и Уфе. Компания обещает в течение нескольких лет развернуть сети в 40 крупнейших городах России. Для подключения к своей сети "Скартел" продает как модули для мобильных устройств, так и первый в мире коммуникатор с поддержкой WiMax HTC Max 4G.

Через управляющую компанию "Скартел" на 25,1 процента принадлежит госкорпорации "Ростехнологии", а остальные доли - фонду Telconet Capital Limited Partnership. Инвесторы фонда не раскрываются.

Технология Mobile WiMax позволяет выходить в интернет, даже если пользователь двигается со скоростью 120 километров в час.

Мужчины и женщины грешат по-разному. К такому выводу пришли аналитики Ватикана, и выложили их на своём сайте.

Исследование римско-католической церкви показало, что наиболее распространенный среди женщин грех - гордыня, в то время как у мужчин чревоугодие и похотливость набрали почти равное количество баллов. Эти данные полученные на основе изучения исповедей.

В Ватикане отмечают, что тайна исповеди, безусловно, священна, но дает немалую пищу для размышлений. Один из личных теологов папы римского польский епископ Войцех Гиртыш, комментируя полученные данные, сообщил, что, если смотреть на грехи с точки зрения проблем, которые они создают, то налицо существенные отличия.

Так, в случае мужчин на первом месте стоит похоть, далее в порядке убывания идут: чревоугодие, лень, гнев, гордыня, зависть и жадность. У женщин, как оказалось, несколько другая последовательность. На первом месте стоит гордыня, далее идут зависть, гнев, похоть и лень.

Эксперты Ватикана не собираются останавливаться на достигнутом и заявляют, что исследования людских грехов будут продолжены.

Было ожидаемо, что текущие экономические потрясения вызовут вопрос о состоянии дел в экономике. “Почему никто не предвидел приближения кризиса?”, спросила королева Елизавета одного практикующего специалиста. Семинар в Британской Академии попытался дать на это ответ, а FT взяли эту тему на обсуждение.

Вопрос королевы понятен, учитывая, что вина отчасти возлагается и на нее. С тех пор, как в 18 веке экономика вступила в современный этап, она представляла из себя прогностическую дисциплину, близкую к естествознанию. Так как прогнозы год назад должны были включать существующий резкий спад, естественно, что провал экономистов, за несколькими исключениями, в прогнозировании ближайшего краха должен поставить под сомнение научную претенциозность. Выяснилось, что экономика имеет не больше обоснованности, чем другие социальные науки. Невозможно было представить королеву, скажем, 9 месяцев назад, спрашивающую ведущего политолога: “Почему никто не предупредил меня, что Лейбористская Партия выиграет выборы? ” Она должна понять, что никакой политолог не сможет с уверенностью сделать подобный прогноз, сколько бы времени он не потратил на изучение новых и прошлых опросов общественного мнения.

Тем не менее, вопрос королевы ошибочен, так как он подразумевает буквальное понимание прогнозов в экономике – черта, которая отделяет её от всех других социальных наук. Карл Поппер сформулировал знаменитое утверждение, отрицающее возможность прогнозирования человеческих дел: никто не может предвидеть новое изобретение, потому что если бы мог, значит кто-то его уже изобрел. Однако, это возражение может быть оспорено, если представить стабильную и повторяющуюся среду, где рациональные субъекты эффективно используют доступную им информацию. В этой среде неопределенность исчезает и заменяется рассчетом риска. Потрясения и ошибки могут возникать, но они исключают друг друга, таким образом, в среднем, люди получают то, что они ожидают.

Важным условием этой точки зрения является то, что эти составные части всегда правильно сбалансированы. Это основа так называемой гипотезы эффективного рынка, которая преобладает в финансовой экономике. Эта гипотеза привела банкиров к слепой вере в их математические модели прогнозирования. Они привели правительства и регулирующие органы к преуменьшению возможности взрыва финансовых рынков. Это привело к тому, что Алан Гринспен назвал (после того, как он ушел, с поста председателя Федеральной резервной системы США) “недооценка рисков по всему миру”.

Это также дискредитировало основное направление в макроэкономике. Гипотеза эффективных рынков является просто приложением недавно главенствующей Новой Классической Школы, которая проповедует, что децентрализованная рыночная система всегда приводит к полной занятости. В своем стремлении отделить правительство от экономической жизни, Чикагские экономисты утверждали, что любой набор стратегий будет изучен и ожидаем населением, и поэтому, будет неэффективным. Поскольку люди - очевидно, включая 10 или около того процентов безработных - уже заняли желаемую позицию, опираясь на свои правильные ожидания и незамедлительную адаптацию к изменениям, “стимулирующий” курс обречен на провал и даже может сделать хуже. Рецессия, с этой точки зрения, является оптимальным исходом.

Большинство из несведущих в Новой Классчиеской модели экономики, предполагают, что Джон Мейнард Кейнс отбросил эти заблуждения 70 лет назад. Их возрождение не только результат провала Кейнсианской макроэкономической политики предсказать или справиться со "стагфляцией" в 1970-х. Они отражают постоянный уклон в экономике к идеализированию поведения человека, которое Джозеф Шумпетер назвал “Ricardian Vice” (прим. перев.: правило Рикардо, которое гласит, что с ростом доходов до определенного уровня, расходы остаются прежними, а норма сбережений возрастает) чрезмерного обобщения. Это только в воображаемом механическом мире действующими в нем роботами экономика получила свой статус как твердая, прогнозирующая наука. Но много ли эти механические конструкции, со своими корнями в ньютоновской физике, расскажут нам об источниках человеческого поведения?

Один из самых интересных вкладов в дискуссию на FT.com была идея, что после Кейнса, экономисты должны соотносить их дисциплину с другими социальными науками, сосредоточенным на изучении поведения людей. Кейнс открыл путь к политэкономике; но экономисты высказались за регрессивную исследовательскую программу, искаженной простой математикой, которая делает её неадекватной действительности. Нынешний кризис дает нам возможность попробовать ещё раз.

Реконструкция экономики должна начаться с университетов. Во-первых, образование в этой области должно быть поставлено на широкую основу. Девизом должно служить изречение Кейнса “Экономика – это нравственная, а не естественная наука”. Обучение должно включать в себя не только стандартные курсы по начальной микроэкономике и макроэкономике, но и по экономической и политической истории, истории экономических учений, нравственной и политической философии и социологии. Несмотря на то, возможность специализации на старших курсах, математическая составляющая в в среднем должна быть резко сокращена. Это возвращение к традициям курса Оксфорда, курсам по Философии и Экономике (PPE) и Нравственным Наукам Кэмбриджа.

Помимо этого, изучение макроэкономики в аспирантуре можно с пользой отделить от микроэкономики. Курсы микроэкономики должны касаться её самой, как в настоящее время, при создании и тестировании моделей, основанных на узком ряду допущений. Её область применения лежит там, где у нас есть уверенный взгляд на будущее. Макроэкономика, однако, является неотъемлемой частью искусства государственного управления, и всегда должна преподаваться в связке с предметами, влияющими на неё.

Очевидная цель такой реконструкции заключается в защите макроэкономики от вторжения математических методов и привычек. Только через подобные преобразования у нас есть надежда обеспечить надлежащее обучение для тех, чья польза для общества будет во многом зависеть от их философской и политической грамотности так же, как и от грамотности математической.