Британские СМИ пытаются осмыслить смерть знаменитости
Великобритания подводит итоги многолетнего медиамарафона с участием Джейд Гуди. Телезнаменитость, умершая в возрасте 27 лет от рака в минувшее воскресенье, 22 марта, по масштабам своей популярности не уступала принцессе Диане, поэтому смерть Гуди стала главным событием в Великобритании. Девушка, ставшая знаменитой благодаря телешоу "Большой брат", умирала практически в режиме онлайн: за состоянием ее здоровья следили и папарацци, и репортеры респектабельных изданий, и телевизионщики, и авторы будущих биографий и сценариев (скоро будет снят фильм о ее жизни). Следили так пристально, что не заметили, как перешли ту грань, за которой заканчивается журналистика и начинается медиабалаган. Сейчас британские газетные обозреватели занимаются, в основном, рефлексией и пытаются найти ответы на набившие оскомину вопросы.
Как таковой грязи, в ее бульварном понимании, было не очень много, но вполне достаточно для того, чтобы Гуди стала ярким персонажем. В отличие от поп-дивы Эми Уайнхаус, звезда шоу "Большой брат" не была замечена в пристрастии к наркотикам и алкоголю, не попадала в полицию за вождение в нетрезвом состоянии и не разбивала фотокамеры репортерам у пабов. Засветившись в 2002 году в "Брате", она, как пишут все те же британские СМИ, понравилась телезрителям своей непосредственностью, которая выражалась в дремучем невежестве, незнании элементарных вещей из школьной программы и косноязычии. Многие британцы с удовольствием обсуждали за пинтой гинесса очередную сальную глупость, изреченную Гуди. Говоря языком "интернетов", девушка была неиссякаемым источником мемов. Например, она была абсолютно уверена в том, что Саддам Хусейн - это какой-то боксер, а Шерлок Холмс - изобретатель сливного бачка.
Обозреватель The Times Кэйтлин Моран (Caitlin Moran) пишет, что когда ее дочь спросила: "Мама, а чем прославилась Джейд?", она не смогла ответить. Более того, по мнению Моран, ответа на этот вопрос нет ни у одного британского репортера, который писал о Гуди в течение последних семи лет. Моран приходит к по-философски широкому обобщению: мол, в эпоху тотальных медиа (интернет плюс ТВ) популярность стала самодостаточной, но, разумеется, ложной и опасной ценностью. "Слава стала раком нашего времени", - пишет обозреватель The Times. То есть слава, перефразируя Моран, может стать смертельно опасной для ее обладателей.
Автор The Daily Telegraph Трейси Корриган (Tracy Corrigan) так объясняет феномен ажиотажа вокруг смерти телезнаменитости: обывателям нравится быть сопричастными к первополосным событиям, сопереживая, они чувствуют себя более значимыми. По мнению Корриган, проблема британцев состоит в том, что они перестают различать свои личные проблемы и проблемы совершенно посторонних людей. Однако еще большая проблема заключается в том, что навязчивые медиаперсонажи уже не воспринимаются телезрителями и читателями как чужие. Они на самом деле им как родные. Отсюда и бесконечные цветы у дома умершей, и зажженные свечи.
В свою очередь, обозреватель The Independent Джанет Стрит-Портер (Janet Street-Porter) полагает, что во время национальной истерии произошла банальная подмена понятий, поскольку в смерти Джейд Гуди не было абсолютно ничего "героического". Это было телешоу, хоть и устроенное перед смертью, но всего лишь шоу.
Автор The Times Кэйтлин Моран в своей колонке ссылается на заголовки воскресных газет, которые сводились к тому, что со смертью телезнаменитости в Великобритании закончился очередной медиацирк. Представляется, что это суждение несколько преждевременное: британские СМИ сообщают, что похороны Джейд Гуди, которые состоятся 4 апреля 2009 года, будут транслироваться в прямом телеэфире. На фасаде церкви, где пройдет панихида, установят мониторы, поскольку уже сейчас понятно, все желающие не смогут поместиться в храме. В траурном кортеже будет 21 автомобиль.
